пятница, 16 июня 2017 г.

если вас обижает слово «русские»

если вас обижает слово «русские» замените его на любое политкорректное обозначение соотечественников, или например на «белорусы» (ну не белорусы, а другая этнически незалежная группка русских, которую запрещено называть)…
смысл мало изменится…

1. текст имеет название «Убийца в рясе»;
автор с первых строк заявляет, что Федора Павловича Карамазова по замыслу Достоевского убил не Смердяков, а младший отпрыск рода;
автор отдаёт себе отчет, насколько шокирующе звучит такое заявление;

вместе с тем, по заверению автора всего Достоевского, а не только последний его роман невовможно понять в полном масштабе, поскольку мы совершенно превратно воспринимали не только детективный сюжет, но и сам замысел романа;
автор критикует достоевсковедов за то, что они отделяют провисающий в традиционной интерпретации сюжет от философской и художественной составляющей; по мнению автора «Братья…» одно из наиболее целостных и филигранно выписанных произведений мировой литературы;
действительно, если принять тезис автора о виновности Алексея в качестве рабочей гипотезы, то многие несостыковки в романе перестают казаться таковыми…
(что касается достоевсковедов, то, критикуя их, Ликушин, на мой взгляд несколько пересаливат, но это не по существу, а чисто эстетически)…
2. главным произведением Достоевского, проясняющим «невыявленного» героя «Братьев…» и всё предыдущее творчество писателя является ненаписаный второй роман дилогии об Алексее Карамазове;
в нем, как мы знаем из письма ФМ Суворину, Алексей должен был сделаться народником, покушаться на цареубийство и быть казнен;
по версии Ликушина, это должна была быть гражданская, а не смертная казнь, после чего герой на каторге встречается с Дмитрием и признаётся тому в убийстве отца…
(для меня всегда было загадкой, как безобидный послушник мог превратиться в революционера, и тут ликушинская версия событий представляется мне правдоподобным объяснением)
3. Ликушин указывает на то, что лакей Смердяков по своим масштабам мелковат для обычного трагического героя ФМ-ча;
и даже Ивана Федоровича можно ставить в один ряд разве что с Кирилловым, но никак не со Ставрогиным или Раскольниковым;
Алёша же, в традиционном нашем прочтении, персонаж вообще нехарактерный для Достоевского — слишком лубочный и приторный;
по версии Ликушина ряд Раскольников–Мышкин–Ставрогин–Алексей (вероотступник и отцеубийца) выглядит куда более убедитеольно…



образ Алексея является развитием этой линии;
Мышкина Ликушин видит невольным лжехристом, прекрасным но беспомощным человеком, который соблазняя окружающих своим сходством с Пробразом не просто гибнет сам (традиционное прочтение «Идиота»), но и губит всех поблизости…
(от себя: если сравнить Шатова и Мышкина, то в свете такой трактовки всё говорит в пользу первого, хотя эмоционально большую симпатию вызывает Мышкин;
гибель Шатова похожа на мученическую кончину, гибель Мышкина — на одержимость);
традиционная трактовка «Идиота» — общество убило Христа, потому что оно зло;
новая трактовка: лжехристос невольно спровоцировал мир, который лежит во зле, потому что бессилен его (мир) спасти;
и дело закончилось массовым суицидом…

4. итак, Алексей Федорович является развитием и углублением всей линии романтической линии героев Достоевского;
одержимый идеей скорого подвига и собственной версией облегченного христианства, он обречен творить зло и растлять души малых детей, что должно было сполна проявиться на страницах ненаписанного романа;
5. Ликушин показывает, что в романе два образа старца Зосимы — один настоящий, который благословляет на крестный путь Дмитрия и Ивана (!), и второй целиком измышленный Алексеем Федоровичем в части «Русский инок»;
6. также в романе два повествователя — один Достоевский, а другой — адвокат с политического процесса над Алексеем Карамазовым, который должен состояться тринадцать лет спустя и относится ко второму роману;
7. Алексей один из героев у которого не было алиби на момент убийства;
наконец, Ликушин находит недостающую детективную улику — ключ который пропадает из кармана Федора Павловича от той двери, через которую должен был уйти убийца;
если убил Смердяков, ключ должен был бы остаться у него (или в двери, или в кармане убитого);
но ключ исчез, унесенный убийцей…
если бы ключ от двери был предъявлен вместе с оказавшимися у Смердякова деньгами, то Дмитрий был бы оправдан…
8. вся эта карусель позволяет нам увидеть Достоевского под несколько необычным углом зрения, но увидеть именно то чего не хватало для некоей окончательной перспективе…

Комментариев нет:

Отправить комментарий