четверг, 4 мая 2017 г.

Как умилительны эти синеблузые метрополитеновцы!

Дали палочкой помахать – они и светятся от счастья в своей холопской должности, рассыпаются, вежливые: «Пройдите, пожалуйста. Ознакомьтесь…» Под этим «пожалуйста» и «безопасности много не бывает» скоро и до колоноскопии дойдёт, прямо в жопу под «здрасти» залезут. А что, разве это много для общей безопасности? Для безопасности детей? Пара пустяков! Вот, право, будет славно: заходишь в метро, а тебе: «Нагнитесь, пожалуйста, раздвиньте ягодицы! Развернитесь, залупите!» Уж лучше бы откровенно признали город колонией. О том, что в Москве прошёл день города, я узнаю по наклейкам на витринах; это, наверно, специально для таких, как я, которые не смотрят телевизора. Как человек, родившийся в этом городе, я считаю, что когда-то Москва была хороша, но нынешняя Москва – это пылище и вонище. Не завидую тем, кто живёт в центре, у них, должно быть, сантиметровый слой пыли на окнах. Если не пылят и не воняет машинами, то, как только выйдешь из метро, обязательно в нос ударит вонь от чьей-нибудь сигареты. На узкой дороге всегда кто-то идёт впереди и несёт в руках вонючую палочку. Чтение стихов на эскалаторе в переполненном, забитом, как бочка, метро, а тем более внезапно зазвучавшее танго, выглядит как издевательство (уж лучше конвойный возглас о том, что можно и что нельзя). Когда-то похожая идея принадлежала Бродскому; думаю, он имел в виду не Москву. Когда я захожу в свой любимый книжный, то волей-неволей шарахаюсь от стоящего прямо у входа огромного стеллажа с книгами, посвящёнными творчеству Солженицына и ему самому: от него веет холодом промозглых камер, вонью протухших носков и свежа загаженной параши, заботливо обложенной вновь поступившими петушками; с книжных полок, как с нар, свисают босые ноги бывалых урок, и какие-нибудь Ванечки преданно бросаются чесать их жёлтые пятки; блатные строят мне козу-базу (совсем, как Леонов, в «Джентльменах»), и я, как во сне, пытаюсь отбиваться, но ничего не получается, их высунутые письки тычутся мне в лицо, в мои русские губы, и я безнадёжно и интеллигентно погибаю под натиском осатаневших урок, слыша, как они приговаривают мерзким с прихрустом шёпотом: «Пососи и подыхай! Пососи и подыхай! Падло!» P.S. После такого «Жюстина» де Сада покажется нежными отеческими ата-та-ташечками по попке. Чем загадочней и непонятнее, тем больше возможностей сослаться на якобы скрытую глубину, − чем интуитивнее и до конца не осязаемее. Автор как бы шныряет в потёмках и сам не знает, что находит там, что нащупывает и о чём говорит. Гений не созидающий, уставший созидать, гений разрушительной силы, низводит авторитетов, ставит в неловкое положение классиков, выглядящих нелепо в выпученных глазах общества; делает уродство гармонией, ставя между ними знак равенства. Классикам остаётся развести руки в сторонке. Гений делает это с целью как бы расчистить место для чего-то совершенно нового, скинуть предрассудки и стереотипы, сорвать язык с наезженной резьбы и ярлыки с прошлого, освежить наш притёртый взгляд на общепризнанные вещи. Но не в коня корм, хам остается хамом и смеется вслед за гением над великим. Ковыряет в носу, под грохот ниспровержения; ставит себя судьёй, не имея на то ни малейшего морального права. «Я идиот, но и они такие же идиоты! Я хам, но я великий хам!" — тешит себя и чешет, развалившись, пятку. Настолько мы привыкли обезьянничать, подражать то западу, то востоку, бросаясь, как ошалелые черти, из одной крайности в другую, что приезжая в Англию, нас возмущает, что англичане смеют предлагать в ресторанном меню "хлеб с чесноком". В возмущении, мы заказываем, надеясь, что принесут всё-таки какие-нибудь гренки в чесночном масле, хотя и написано чёрным по белому: "хлеб с чесноком". Но нет, приносят буханку и луковицу неочищенную. Сам ковыряй. Что ж они, падлы, совсем охренели? Нас, в лапти обутых, к изыску двадцать пять лет приучают, а сами чеснок с хлебом жрут и воняют потом? К тому же ещё и украинцев от русских не отличают, это уж верх неприличия! Будто-то нам татарам всё равно, что мёд, что говно... После того, как Адам нарушил запрет и обрёл понимание того, кто он и зачем рождён, Бог обратился к небесной элите со словами следующего толка: «Вот, Адам отведал с дерева знаний и сделался сознательным. Легче было бы ему жить в блаженном неведении и умереть в этом райском состоянии души, но он сам сделал выбор, пусть возьмёт теперь кирку и поковыряет землю! А чтобы не простёр он свою шаловливую руку, да не съел (вдобавок к своим прегрешениям) ещё и плод с дерева жизни, да не стал бессмертным, как мы, − обнесу я заповедник Эдем колючкой и поставлю стражу с мечом обоюдоострым, чтобы не подступился Адам, обольщённый женой своей Евой! Начальником Эдемской охраны назначается младший ангел Машелуил!» "Но постой, Господи, не лучше разве доверить то опытному архангелу Михаилу?!" - сказал один из собравшихся. "Нет, не лучше, надо и молодым давать случай отличиться! Вопросов больше нет, собрание окончено. Всем разлететься!» Прошло много лет. − Чего тебе надо здесь бродяга, Адам?! Чего ошиваешься, разве не знаешь, что тебе здесь не место?! Иди копай землю, корчуй корни и пни, жри червей! А если не можешь вырастить ничего, то поедай самую землю! Раз она так не любит тебя, что ничего не даёт; хоть ты и часть её и возвратишься к ней сразу, как рассыплешься в прах! − Ты, как всегда, прав, премудрый Машелуил, и я обязательно последую твоему совету, если не придумаю ничего получше. Но позволь мне сначала узнать, за что Бог так невзлюбил меня, за что наказывает он меня?! Ведь не зная, что такое хорошо, а что плохо, я не мог знать, что поступаю дурно, откушивая плод с дерева знаний; не поваляешь − не поешь, знаешь поговорку, Машелуил? − Не лукавь со мной, Адам, не корми поговорками! Верно, не агрономию изучал ты всё это время, а навёрстывал упущенное в науках обмана и лжи! Бог запретил есть плоды с дерева, и ты знал это, знал, Адам! Значит, элементарное знание у тебя всё же было! − Ну как есть, слова твои елей для сердца страждущего и изрытого язвами себялюбия! И мне грешному не придаёт чести спор с тобой, потому и не за спором пришёл я к тебе, брат Машелуил, но − открыться тебе. Знаешь же ты, что в обмане жил я в раю, думая, что дарована мне вечность; знаешь ты также, что первородным грехом связал нас Господь, и отныне всю вину нашу на нас же возложил; мы сами рождаемся и сами умираем, по своей воле. Несём вину свою в сердце, как камень на душе. А знаешь ты, что Он так же соблазнил на убийство сына моего Каина, брат Машелуил? Не приняв дары его, Он сам и послужил первопричиной гибели человеческой, Авеля гибели, сына моего? А самого Каина назначил ответственным и связал всех людей каиновым грехом, наложив на чело его печать убийцы, чтобы видели люди и не трогали Каина, ибо кто убьёт убийцу − в семь раз усугубит вину свою и несчастье народа своего приумножит! Но все теперь убивают, брат Машелуил. Нищий завидует богатому и берёт в руки камень и с факелом и ненавистью в сердце идёт к жилищу брата своего как явный поджигатель. И люди уже, богатые люди, придумали называть это справедливое дело «погромами»! Разве это подходящее слово для акта возмездия, брат Машелуил?! Разве ты не воздаёшь мне по грехам моим, оберегая от меня дерево жизни, но кто назовёт твою работу «погромом»?! Кто отважится испытать твой меч?! − Хитро мелишь, старик, только не знаю, какого хочешь ты ответа от меня. Может удар меча моего и будет подходящим, а?! Не за этим ли ты пришёл сюда, Адам, называя меня братом своим?! Ты бродяга! Знаешь ли ты, что бывает с людьми за такую дерзость?! − Мне выпал жребий всё первому из людей испытывать на себе, чтобы не свалилось на долю нашу, но не злить тебя пришёл я, зрит Бог! Скажи мне, слышал ли ты, что ответил Каин Господу, когда тот спросил его, не видел ли он Авеля? − Что собака он неблагодарная, змеиное семя, отродье шлюхино, вот, что ответил ублюдок твой, Адам! − Нет, Машелуил. «Разве сторож я брату своему», − вот, что ответил сын мой Каин Господу Богу нашему, по приказанию которого стоишь ты здесь и сам не знаешь кому или чему сторож ты! А я скажу тебе, брат Машелуил, ибо только потому и дерзнул называться братом тебе, что считаю тебя таким же обманутым, как и сам я! Думаешь ли ты, что вечен и что не сменят тебя другим сторожем, как только осыплется прах твой в могилу тёмную?! С чего ты посчитал себя отличным от нас?! Все мы сторожа временные тому, что принадлежит не нам! Эти слова заронили в душе Машелуила великое сомнение, ставшее причиной кары его. И превратился Адам в змия, принял образ его и проскользнул в сад райский, Машелуил же низринут был тотчас Господом с высот своих и сделался отныне ангелом падшим. И вкусил Адам с дерева жизни и стал бессмертным и преданным лукавому господину своему. Бесом верным сделался для него. И накормил Адам плодами Еву, жену свою, и стала Ева вечно молодой и великой блудницей, и пошла по земле и везде, где не ступила бы нога её, сеяла она уныние и разврат, растлевая всех от старика до младенца. Через убогие души людей лежал скользкий путь её. И вёл след её в Вавилон. В город разрушенных башен.

Комментариев нет:

Отправить комментарий